Генерал его величества - Страница 107


К оглавлению

107

Но через день Маша сменила настроение на противоположное.

— Дядя Штирлиц, — заявила она прямо от двери купе, — я вами восхищаюсь! Позвольте взять назад все недостаточно учтивые слова, произнесенные мной позавчера исключительно от растерянности… Эта встреча стала для меня полной неожиданностью. Я, кстати, Гоше срочную радиограмму отправила — пусть хоть голову сломает, но найдет, чем таким этаким тебя наградить, небывалым… Потому как тридцать два миллиона за два неполных дня — это фантастика!

— Да в чем же дело, объясни толком! — возмутился я, хотя в общем-то уже догадывался о сути происходящего.

— Поверили! — восхищенно заявила Маша. — Мы же эту легенду про разгром Камимуры и возвращение Паши в Индийский океан больше для прикола запустили, а они — я до сих пор офигеваю — поверили! Лондонская биржа как закрылась после утренних торгов, так до сих пор и стоит… Короче, все, можешь не волноваться, войну ты уже почти выиграл.

— А японцы-то чего молчат? — не понял я.

— Зачем молчат? Очень даже орут благим матом, только их плохо слышно. Кабель с Китаем в очередной раз оборвался, только-только починили… В общем, не меньше суток пройдет, пока до мира будет доведен их вариант текущих событий. Телеграф, он против радио как плотник супротив столяра… А потом, куда они особо попрут поперек фактов-то? Новейший крейсер Камимуры утонул? Утонул. Или сгорел? Нету его, короче. Сасебо ты разнес в щебенку? Вполне. Ну разве что местами крупноват щебень получился, но для непросвещенной публики сойдет. Так что еще дня три мы с этой истории сливки-то поснимаем… Одуванчику небось опять какие-нибудь гроши перепадут? Ведь признайся, ты наверняка ему собрался заплатить даже меньше миллиона!

Перед уходом племянница спохватилась:

— Да, а что за путаница с этими тихоокеанскими эскадрами? Вчера еще была одна-единственная в Артуре, а сегодня котировки уже плывут помаленьку от действий второй и выхода куда-то третьей…

— А, — махнул рукой я, — обычный блеф. Вторая — это тот же Одуванчик, только без торпедных катеров и деревянной шхуны. А третья — это Рожественский, которого ты упорно величаешь Рождественским. Неужели трудно запомнить, что его фамилия происходит не от «Рождества», а от «рожи»! Это мы с Гошей перед моим отъездом его срочно оприказили — за неделю собрать эскадру и дуть на Дальний Восток… Я, честно говоря, про него и забыл, а он, значит, почти месяц собирался? Ну правда, он не в курсе, что на самом-то деле от него требуется только выйти из Балтики. Значит, говоришь, котировки? Это хорошо… и у японцев будет дополнительный стимул взять Порт-Артур побыстрее, до прихода этой самой третьей эскадры.

ГЛАВА 42

Японцы дали нам почти четыре недели. За это время в Дагушань прорвалось не то семь, не то восемь транспортов, а потоплено, если верить летчикам, было не меньше одиннадцати. Еще три ухитрились разгрузиться в Бицзыво.

То, что основной удар будет по нам, прояснилось довольно быстро — все-таки армию от авиаразведки не скроешь. Но все равно под Мукденом наши все рыли и рыли окопы…

У Кондратенко вдруг прорезался еще один талант — он оказался незаурядным логистом, и под его руководством пропускная способность железки увеличилась в полтора раза. Нам тоже малость перепало — дирижабль летал в Мукден практически ежедневно.

Среди гражданских в Артуре царила тихая паника. Еще бы, почти двести тысяч японцев против наших неполных сорока! Тихой же она была потому, что громкая весьма не приветствовалась ни канцлером, ни особым, ни шестым отделами…

В порту Инкоу, это в ста с небольшим километрах от перешейка, вдруг появились подозрительные суденышки, весьма похожие на канонерские лодки, если на них замаскировать орудия. Мы их пока не бомбили, потому как точной уверенности не было, а порт все-таки китайский.

Гоша в Питере нервничал и уже дважды запрашивал: а не ударить ли Куропаткину по стоящей перед ним неполной армии, для отвлечения части сил от Артура? В ответ я посоветовал повнимательнее изучить документ Столыпина о грядущей земельной реформе, а если этого окажется мало, то почитать собранные мной материалы по вопиющему воровству при строительстве его дворца в Находке — с последующим повешением фигурантов, потому как они уже успели разбежаться и теперь находятся гораздо ближе к императору, чем к канцлеру, которому и без этой швали есть чем заняться.

Ну и наконец, началось — прямо как в песне: «Двадцать второго июня ровно в четыре часа…» Только никого японцы не бомбили, хотя и очень пытались, собрав даже большую армаду, чем пять месяцев назад. Естественно, их аэродромы были разведаны, но особых налетов на них не проводилось — просто потому, что в воздухе самолет уничтожить гораздо проще, чем на земле, причем вместе с пилотом.

Первая волна вообще шла к цели над позициями своих войск и вся без исключения туда обрушилась — с бомбами, у кого они были… Потом японцы сделали выводы, и горящие обломки «хаябус» и «сейку» сыпались исключительно в море. Мы же потеряли всего пять самолетов и двух летчиков, — это вам не февраль!

Затем началась артподготовка. Батареи успевали сделать по десятку залпов, потом прилетали наши самолеты и ровняли их с землей, но японцы подтаскивали новые пушки…

С моря подошли пять ихних корабликов, действительно оказавшихся канонерскими лодками. Но у нас уже стояли сухопутные катапульты, и два самолета-снаряда разнесли свои цели даже не в щепки, а в пыль. По оставшимся лодкам открыли огонь береговые железнодорожные батареи и стоящий километрах в пяти — ближе он не мог подойти из-за осадки — крейсер «Новик», однако японцы не отвечали, стреляя исключительно по перешейку. Их хватило минут на десять, а потом стрелять стало некому и в атаку пошла пехота. Честно говоря, такого я не ожидал.

107